Он сам секьюрити и должен за этим следить. Поставлен здесь государством. Я, естественно, понял это как вымогательство. Предложил ему денег, чтобы он меня сфотографировал сам. Однако произошло невероятное: араб от денег отказался. Даже извинился, мол, не положено, но один раз, так и быть, он сфотографирует меня бесплатно, исключительно из уважения к тому, что я русский. Его папа летал на русских истребителях и сбил несколько израильских агрессоров. Единственное, что ему досталось в наследство от папы, - это любовь к русским. А о том, что я из России, он догадался по моим шортам Ферре и очкам Гуччи!

Какой благородный араб! Я искренне порадовался тому, что среди арабов может найтись кто-то, с кем израильтяне все-таки смогут договориться!

На радостях я ему опять предложил деньги, уже чуть больше, чтобы он сфотографировал меня еще раз. Но он снова отказался. Правда, за мои намерения осчастливить его проникся ко мне такой благодарностью, что предложил посмотреть неподалеку тайные раскопки. Туда туристов еще не водят, но для меня он сделает исключение. Тем более что у меня глаза, как и шорты, человека непростого, а значит, я смогу по достоинству оценить эти раскопки. Из его рассказа я не понял, о каких раскопках идет речь. То ли гробницы жены какого-то фараона, то ли склепа, где были спрятаны останки его любовницы. Английских слов он знал примерно столько же, сколько я. Но почему-то в большинстве своем это были другие слова.

Он сразу подчеркнул, что за осмотр-маневр надо будет заплатить. Но не ему, а тамошним секьюрити. Правда, они тоже денег не берут, но ради меня возьмут, потому что их папы тоже с благодарностью вспоминают о России, так как учились в университете имени Патриса Лумумбы. При этом он все время говорил не "Лумумбы", а "Лукумбы".

Поддавшись на лесть, я с радостью согласился, подумав, что хоть что-то увижу без толпы. Эксклюзивное и соответствующее моим шортам.

- Куда идем? - спросил я.